Лента постов
Свежие публикации из каналов мессенджера MAX
В тот день, когда не стало мамы, ты становишься сиротой навсегда — сколько бы лет тебе ни было. Это не просто потеря человека — это как если бы вселенная вдруг вытащила из-под тебя единственный тёплый пол, и под ногами оказался космос. Исчезла та, что любила тебя не за достижения и не за характер — а просто за то, что ты дышишь и существуешь. Больше никто в этом мире не будет смотреть на тебя с такой бездонной, ни на чём не основанной нежностью. Когда мамы не стало, краски не тускнеют — они просто уходят. Только тогда понимаешь, что больше никто не позвонит в семь утра спросить, тепло ли ты оделся и не болит ли голова. Эти вопросы, от которых когда-то закатывал глаза, теперь кажутся самым дорогим, что было в жизни. Ты листаешь контакты, натыкаешься на её имя — и внутри что-то обрывается, потому что звонить уже некуда. Эту пустоту не закроет больше никто и ничем. Жена, дети, друзья — они любят тебя за что-то: за доброту, за юмор, за верность. Мама любила вопреки всему — вопреки твоим ошибкам, слабостям, провалам. Только перед ней можно было не держать лицо и не казаться сильнее, чем ты есть. Теперь этого укрытия нет — и ты стоишь один под открытым небом. Звоните маме без повода. Слушайте её истории, которые слышали уже десять раз. Не перебивайте, когда она учит вас жизни. Придёт день — и вы отдадите всё, что имеете, за одну минуту её голоса в трубке. А пока она жива — вы всё ещё под защитой. Вы всё ещё чьи-то дети.
Продолжение рассказа
«Результат ДНК: „Вы не мать“. 18 лет ожидания рухнули в один миг» — Алексей, мне кажется схватки начались… — Марин, да рано же ещё, ты говорила, недели через три ждать. — Ну, это дело такое, никогда точно знать не можешь, когда роды начнутся. Вот же угораздило нас уехать из дома. Придётся ехать в местный роддом, до города далеко, могу не доехать… — Ну мы не могли мамин юбилей пропустить, тем более не срок тебе ещё, кто же знал… Давай я тебя отвезу в роддом, а потом в магазин заеду, куплю всё необходимое для больницы. Так и сделали. К утру Марина родила здорового сына, весом три килограмма, с чёрными густыми волосиками. Она видела его мельком, когда ненадолго приложили к её груди. Ей очень хотелось спать, но она чувствовала себя самой счастливой… Они с мужем так долго шли к этому. Целых восемнадцать лет не получалось забеременеть, куда они только не обращались. И, когда она уже смирилась, что детей не будет, обнаружила, что беременна. Она считалась старородящей мамочкой, тридцать восемь лет, первые роды, врачи тщательно следили за её беременностью. К счастью, всё прошло хорошо, и теперь у неё есть Иван, Ванечка, Ванюша… Марину привезли в палату, и следом завезли на каталке молодую цыганку, которая рожала в соседнем родзале. Её звали Любка, так она представилась. Она много спала и ела, к ребёнку особых эмоций не проявляла при кормлении. Детей приносили каждые три часа, остальное время они находились в детской палате. Через два дня Любка с ребёнком ушла из больницы. Персонал роддома был привычный к таким фокусам цыганских мам, они часто так делали. Марину с Ванечкой выписали в срок. Они заехали к новоявленным дедушке с бабушкой и потом поехали в город, домой. Марине была непривычна новая роль мамы, но она прекрасно справлялась. Ванечка хорошо ел, набирал вес, родители не могли нарадоваться. Единственное, что их смущало — смуглый цвет кожи. Глаза были карие, как у неё. У мужа были голубые глаза. Марина списала на гены её бабушки — она была очень смуглой, могло от неё передаться. — Марин, мне многие говорят, что Ванька не похож на нас, это нормально? Обычно дети похожи на своих родителей, а наш, не пойми на кого… — Лёш, ну, гены — дело такое, никогда не знаешь, какой набор будет. Вон бабушка моя какая смуглянка, вот от неё и могло передаться. Глаза у него точно мои, но более тёмные. Главное, что Ванечка здоровый, красивый мальчик, а на кого похож, не столь важно. Но чем больше Марина вглядывалась в сына, тем больше было у неё опасений, что ребёнок и правда сильно смуглый и черноволосый. Как цыганёнок… Вдруг она подумала о Любке… А что, если их детей перепутали в роддоме? Ведь они рожали примерно в одно время, оба ребёнка чёрненькие. Вдруг медсестра надела им на ручку не те бирочки, мало ли, всякое ведь бывает. Сколько таких случаев по телевизору показывали… Марина сразу после родов была очень уставшая, ребёнка видела мельком, и возможно потом на первое кормление принесли не её сына, а она и не заметила… А вдруг Ванечка и правда сын Любки, а у той её сын? Прошло полгода уже, где она сейчас, эта Любка… Марина решила пока ничего не говорить мужу, и сдать анализ, чтобы проверить, мать Ванечки она или нет. Процедура оказалась не сложной, Марина ждала результат, который нужно было забрать в больнице. Придя в назначенный день, трясущимися руками она развернула бумагу с результатом. Она не мать, 100%! Господи, да за что мне это! Что теперь делать, где искать эту Любку?
Одинокой женщине старшая сестра предложила съехаться. У сестры внучка замуж вышла, а жить негде: «Мы же с тобой родные, выросли вместе. В твою квартиру заедет моя Танечка с мужем, а ты переезжай к нам. У нас комната свободная, все дети выросли, тихо у нас». Очень заманчиво, потому что одной иногда бывает скучно – не с кем поговорить. А тут родная сестра с мужем – родные люди. Плюсов очень много. Например, по очереди готовить. И вообще приятно сидеть за семейным обеденным столом – со своими. И зимние долгие вечера коротать у телевизора вместе. Сестра на пенсии. Утром проснутся, позавтракают и гулять. И разговаривать, разговаривать, разговаривать. В детстве и юности очень дружили, никуда друг без друга. Есть что-то символическое: в детстве вместе и под старость тоже вместе. Подумала женщина и решила: «Обязательно перееду, а свою квартиру молодым отдам». И было сладко от ощущения, что доброе дело сделает. Всё обсудили: мебель пусть остается, надо только одежду взять – ничего больше не надо: ни посуды, ни штор, ни телевизора. Муж у сестры хороший мужик, тихий, не скандалит, без вредных привычек. Много знает, рассказывает интересно – заслушаешься. Так что есть, кому развлекать. И представила женщина картину: сидят с сестрой на кухне перед новым годом и лепят пельмени, а мужик заглядывает и спрашивает: «Можно штук двадцать сварить? Есть хочется». А они с сестрой шутят: «Ничего, не помрешь с голода, всю ночь есть будешь». Чем не семейная картина? Накануне переезда решили еще раз все обсудить, включая документы. Дарить так дарить, пусть все по закону. Если квартира в собственности у молодых, то им спокойнее будет. Пришла женщина к сестре во второй половине дня. Хозяева готовились обедать. Сели втроем, сестра зевала, у нее плохое настроение. За чаем рассказала: «Бессонница была. Представляешь, только заснула, было час с небольшим. А этого идиота (кивнула на мужа) на кухню понесло. Пить, видите ли, захотел. Воду налил, на стол поставил, рукой двинул и разбил кружку. Двери открыты, я так испугалась. И всё – ночь бессонная». Невинная история, с кем не бывает? Но младшая сестра задумалась: «Я у себя хоть десять раз ночью встать могу, потому что хозяйка. А здесь еще подумаешь, подняться или до утра терпеть». И действительность показала свое истинное лицо: сестра привыкла жить по-своему, и ее не переделать. Порядок привычный, все привычно. Все предметы на своих местах. И тут появится другой человек, пусть даже родной – роднее некуда, и тогда запросто случится все, что угодно. Можно через неделю несколько раз поссориться, а уйти некуда, квартира - тю-тю. Испугалась женщина, после чая сказала: «Знаешь, Зоя, я дома останусь. Мне свое пространство нужно. А Танюшка молодая, справится». У старшей сестры глаза стали большими: «Ты с ума не сошла? Обещала зачем? Я же Танюшке сказала, они с мужем настроились, обрадовались». Женщина ответила: «Подумаешь – настроились они. Ничего, не беда. Никуда не поеду». Вернулась домой, видит – часы остановились, надо батарейку сменить. Поставила табуретку, сняла часы, погладила: «Хорошие мои, стучите-стучите». Из холодильника достала малосольные огурчики. Картошку отварила. Свои огурчики, своя картошечка, своя тарелка. После еды немного полежала, спать в десять вечера легла. Ночью встать можешь, потому что свой угол. Хорошо у себя, хорошо дома. Сестры долгое время не общались: обиделась старшая сестра. В детстве иное было. И это иное ушло вместе с детством. Сейчас другое. Покой нужен, уверенность нужна, что ты ни от кого не зависишь. Георгий Жаркой.
Классный руководитель 2Б вприпрыжку возвращалась домой, бодро размахивая пакетом, в котором лежали два пирожка с повидлом и йогурт. Это в школе она была Зоей Михайловной, уважаемым педагогом, а за ее пределами – обычной Зойкой, которой еще не исполнилось и сорока лет. Как вдруг, из зарослей разросшихся возле дома кустов, до нее донеслись такие, до боли знакомые ей слова: - А если ты будешь себя так вести, то мы на педсовете поставим вопрос ребром, оставим тебя на второй год и работать с такими знаниями и поведением ты сможешь только штукатуром. А люди будут ходить и показывать на тебя пальцем! С пакетом наперевес, Зоя Михайловна бесшумно, словно индеец, раздвинула кусты и увидела своих учеников – Лену, Игоря и Рустама. Они зажали возле стены кота и пугали его теми самыми словами, которые почти каждый день, по любому поводу, произносила в их классе Зойка. И что-то со стороны это звучало совсем не убедительно, а как-то нелепо и даже стыдно. Тем более, что Зоин дед всю свою жизнь проработал штукатуром на стройке, пользовался уважением и имел трудовые награды. И с чего она вздумала этим пугать детей? - Вы зачем над котом издеваетесь? Строго спросила Зойка учеников. Те вздрогнули, оглянулись, узнали свою учительницу и дружно ответили: - Мы не издеваемся, а проводим профилактическую беседу. Этот кот бил кошку, а девочек обижать нельзя! Вот пускай оставят его на второй год, будет знать! Кот в этот момент попытался сбежать, но Игорь тут же подхватил его на руки. А Рустам строго погрозил ему пальцем: - Мы сейчас твоего отца вызовем, интересно – что ты ему скажешь? А Лена поддакнула: - Да! А маме в общий чат напишем, пусть ей перед всеми будет за тебя стыдно! Но стыдно в этот момент было почему-то Зое Михайловне... Как-то не очень приятно услышать свои слова со стороны, тем более, что дети были очень серьёзны. Хотя... Вообще-то они молодцы – защитили от кота кошку, а в самого кота не стали бросать палками и камнями, а решили провести воспитательную беседу. - Кстати, а где кошка, которую этот кот обижал? - А ее Аня домой унесла! - Ответила Лена. - У них дома все девочки – мама, Аня, две ее сестры, собака Люка и крыса Вика. Так ее папа однажды сказал, что только кошки для полного счастья у них дома и не хватает. Вот Аня и решила, что сегодня счастье у них станет полным. Представляю, как Анин папа обрадуется! Игорь, прижимая к себе растерянного кота, уточнил у Зои Михайловны. - Зоя Михайловна, а когда кота на педсовет приносить? Зойка сделала максимально серьезное лицо... - Давай его сюда, я сама отнесу – и на педсовет, и медико-педагогическую комиссию. Его обязательно надо оставить на второй год, вы абсолютно правы. Ведь девочек бить нельзя! Забрав кота, Зоя понесла его домой, а под ее ладонью судорожно билось его испуганное и растерянное сердечко. Да, полезно иногда бывает послушать себя как бы со стороны. Столько глупостей она иногда говорит своему классу! В котором учатся такие замечательные и добрые дети... И кстати, надо бы бабушку с дедушкой навестить, а то Зоя была у них с визитом и поздравлениями уже больше месяца назад, забегала к ним с подарками на День строителя. Кот посидел час под ванной, потом вышел, поел, забрался на подоконник. За неделю освоился и начал за Зойкой ходить хвостом, вопросительно заглядывая в ее глаза. - А я тут надолго? Ты не выгонишь меня? На что Зоя Михайловна отвечала: - Не знаю, не знаю... Если будешь себя хорошо вести, то оставлю на второй год! А потом, быть может – и на третий. Это как комиссия решит! А комиссия, в составе мужа, двух сыновей, родителей и дедушек с бабушками – постановила: оставить кота на второй год и на все следующие года тоже! Автор: Cebepinka.
тэпей у нас не было! – с чистой совестью сказала я. – Мой муж ездит крайне осторожно! Правда, имел место досадный факт… как-то в пути у нас случилось внутреннее ДТП. - Внутреннее ДТП? Как это понимать? - Ничего страшного, - успокоила я. – Однажды мама попросила мужа перевезти на заднем сиденье бычка. Во время поездки бычок немного нервничал и нечаянно проломил крышу… - Крышу? - А что такого? Войдите в положение бычка, который никогда не видел, как на переднем сиденье перевозят поросёнка… - Ах, с вами ещё и поросёнок ехал? - Но он был пристёгнут! – пояснила я. – Нигде не написано, что в машине нельзя перевозить пристёгнутых поросят! Поэтому когда бычок случайно проломил крышу, а поросёнок описался на ходу, муж врезался в отбойник и это спасло гаишника, который успел залезть на дерево… Покупатель хохотал во весь голос из сочувствия к нашим приключениям. - Но машина? – спрашивает. – Машина-то сильно пострадала? - Как раз и нет! – гордо сказала я. – Тачка у нас зверь, она выдержала всё. Правда, Кеше пришлось потом выкинуть кое-что на свалку – дырявую крышу и кое-какие мелочи… но там же на свалке он нашёл другую крышу, приварил её на пластилин и машина опять как новенькая! *** Когда Кешка вернулся в дом, я похвасталась, что практически продала нашу заслуженную тачку. И в общих чертах рассказала, как её разрекламировала. Кешка повёл себя как дурак. Запаролил от меня телефон и больше не оставляет его на тумбочке. Подумаешь, какой деловой! В общем, если вам нужно продать тачку – обращайтесь, помогу… Автор: Дмитрий Спиридонов
Муж подал в интернет объявление – машину нашу продаёт. Сегодня вышел во двор, ковыряется с ней, до блеска доводит. А телефон на тумбочке оставил. Кешка ползает под машиной, я сижу дома. Тут на тумбочке звонит его телефон. Первый покупатель объявился! За отсутствием мужа я взяла трубку сама. - Привет, - говорит мужик на том конце. – Это вы тачку продаёте, девушка? Я обрадовалась – есть клиент! Главное не продешевить и подать ему товар лицом. В машинах я разбираюсь слабо, но язык у меня подвешен отлично. Кого хочешь уболтаю. - Да, - говорю. – Я продаю… то есть мы с мужем. Настоятельно рекомендую приобрести наш автомобиль, который скрасит вам существование, наполнит жизнь смыслом и будет с вами двадцать четыре часа в сутки. - Мне бы уточнить детали, - говорит покупатель. – Сколько лет вашей ласточке? Какого она года выпуска? Год выпуска нашей машины я не знала, а кричать мужу в окно мне показалось неприличным. Может, год выпуска считают по годовым кольцам грязи? Поэтому я осторожно спросила: - А какой год вас больше устроит? - Ну-у-у… - говорит мужик. – Это же очевидно, мадам. Чем новее машина, тем она дороже продаётся. - Тогда наша – 2021 года выпуска! – быстро сказала я. – А если будете брать – накину до 2022-го. Будущий покупатель странно хихикнул. - Весёлая вы леди, - говорит. – Какой пробег у вашей тачки? В объявлении не указано. О пробеге машины я тоже понятия не имела и насторожилась: на чём он хочет меня поймать? - А где его смотрят, этот пробег? - На спидометре, милочка, - сказал мужик. – На спидометре. - Тогда с ним всё нормально, - произнесла я с облегчением. – Вчера муж как раз крутил что-то на спидометре, потом сказал: «Порядок, Наташка! Как будто и не было этих тысяч пройденных километров!» Покупатель зашёлся смехом. Вообще он оказался очень смешливым, будто не машину берёт, а пришёл анекдоты послушать. - Ещё, Наталья, меня интересует, в каких условиях содержалась машина, - говорит он. – Вы её протирали когда-нибудь или только спидометр сматывали? Был ли ей обеспечен достойный уход и обслуживание? - Здесь к нам не подкопаешься, - обиделась я. – Поверьте на слово: супруг ухаживает за машиной нежнее, чем за мной когда-то ухаживал. Мы тут пристраивали к дому кое-что, и когда он возил на ней с реки гравий… - Что-что? – переспрашивает этот клоун. – Чего возил на ней ваш муж? - Гравий, - сказала я. – Обычный речной гравий, мелкий и мокрый. Но после этого Кеша всегда подметал в салоне веничком, вот какой он аккуратный. И говорил: «Другая бы тачка давно развалилась, а наша почти тонну песка с камнями везёт и хоть бы хны!» Покупатель был восхищён техническими возможностями нашей машины. - Приятно с вами общаться, Наташа, - говорит. – Вы очень правдивая женщина. Кстати, одно из уязвимых мест автомобиля – арки и пороги. Любопытно, как выглядят днище и пороги у вашей выносливой лайбы? - С днищем всё окей, - заверила я. – Буквально сейчас муж ползает под брюхом машины, шпаклюет его битумом с монтажной пеной и даже, по-моему, подколачивает гвоздями. И приговаривает: «Вот сокровище кому-то достанется, хе-хе! Но мы будем уже далеко!» Ответом мне снова был взрыв смеха. По поведению покупателя я поняла, что сделка на мазях. Он говорил со мной всё доброжелательней и ласковей. - Раз уж мы беседуем начистоту, прекрасная Натали, - говорит. – То каков расход топлива у вашей машинки? Сколько она кушает? Моя мама всегда говорила, что хороший аппетит – признак здоровья, так что тут я решила не стесняться. - Аппетит у машинки замечательный, - сказала я. – По словам мужа, она лопает не меньше меня, и если одного из нас срочно не продать, мы скоро пойдём по миру. Покупатель сказал, что из нас двоих он купил бы меня, поскольку я классная женщина. Мне стало приятно, но я напомнила, что пока мы продаём всё-таки машину, а меня муж оставляет на чёрный день. Вместо НЗ. - Надеюсь, ваша тачка не попадала в ДТП? – уточнил мужик. – Знаете, некоторые бессовестные продавцы скрывают, что их машина участвовала в аварии, а потом всплывает горькая правда… - Дэ
Идя поздно ночью через кладбище, мужчина услышал, как плачет ребенок, и обнаружил младенца рядом с могилой. Он забрал его к себе домой. Когда жена зажгла свет, то увидела на ручке малыша бирку. Прочитав текст на ней, она замерла от ужаса... Осенний ветер гонял сухие листья, которые шуршали под шагами Степана, напоминая тихое перешептывание. Мужчина шел домой после ночной смены; его путь от локомотивного депо на противоположном краю села быстрее всего проходил именно через старое кладбище. Лунный свет периодически пробивался сквозь рваные облака, а когда он исчезал, вокруг опускалась кромешная тьма. Степан по привычке нащупал в кармане фонарик, однако решил его не включать. Ему оставалось идти около десяти минут, как вдруг раздался странный звук — тоненький, протяжный и невероятно жалобный. Сперва мужчина подумал, что это просто завывание ветра в кроне старой липы. Однако звук раздался снова, заставив Степана остановиться как вкопанного. Это был реальный плач ребенка — тихий, но полный отчаяния. Сердце мужчины тревожно екнуло. Разум подсказывал: «Беги домой, глупец!» Однако ноги невольно повели его дальше вглубь кладбища, на участок со свежими захоронениями. Свет фонарика выхватил покосившиеся кресты и недавно насыпанную могилу. Прямо возле земляного холмика, среди венков с поблекшими лентами, находился маленький сверток. Он едва заметно шевелился и не прекращал плакать. Степан замер, словно пораженный молнией. Осторожно присев рядом, он откинул краешек грязного одеяла и разглядел крошечное сморщенное личико. Младенец был совсем ледяным, насквозь промокшим и сильно дрожал на холодном ветру. Не теряя ни секунды, мужчина расстегнул свою верхнюю одежду, спрятал малыша на груди и изо всех сил побежал к собственному дому. В коридоре царила темнота, однако на кухне горел свет — Наталья еще не ложилась. Тяжело переводя дыхание, Степан ворвался в комнату, крепко держа перепачканный сверток. От неожиданности жена выронила кружку, которая разлетелась вдребезги. «Степан? Что это такое ты принес?» — едва слышно проговорила она, побледнев в лице. Мужчина бережно опустил свою ношу на кухонный стол. Малыш снова едва слышно захныкал. «Включи яркий свет», — охрипшим голосом попросил Степан. Наталья щелкнула выключателем, и комнату озарила мощная лампа. На тоненькой ручке ребенка болталась стандартная пластиковая бирка, какие обычно цепляют малышам в роддомах. Наталья склонилась над столом, пытаясь разобрать размытые от сырости буквы. Ее побледневшие губы начали беззвучно читать. В ту же секунду лицо женщины побелело, словно мел. Она судорожно прижала ладони ко рту.
— Всё !!! — заорала Лидка, — Не могу больше-е-е … 5 лет вместе !. мне было 28, сейчас 33… Ты всё обещаешь, обещаешь !! …Всё !.. Или женись !! — Лидка набрала попольше воздуха и злобно выдохнула, — Или уходи-и-и-и !!! Юрка, её Юрка! странно ухмыльнулся, быстро надел куртку: — Я ушел, — бросил через плечо и хлопнул дверью. Минуты две она не могла вдохнуть. Потом подбежала к окну. хотела заорать, что он её не так понял, но увидела только хвост его машины, выезжающей со двора. Дальше Лида в полуобмороке слонялась из угла в угол, безостановочно набирая его мобильный, .он был отключен. — Что я наделала !! — бормотала она, — Как же я без тебя, Юрочка??? Потом ревела белухой минут сорок. — Надо что-то делать, надо что-то делать…— крутилось в голове. Неожиданно для себя Лида встала перед окном на колени, подняла руки и страстно зашептала: — Дорогой Дед Мороз,.Снегурочка,. милый Бог,. кто там ещё ?.а, Христос !. Ангел-хранитель, этот… хари Кришна, хари Кришна… мммм, Аллах акбар,. ом мане падме хум ,…так, что же ещё? а, .Мироздание !.. Инопланетяне, Эгрегоры., лети, лети лепесток… Ну хоть кто-нибудь !!! Верните мне Юрку !!! Пусть так, как раньше, пусть не женится, только бы был рядом !!! Ну пожалуйста ! Ну вы же можете ! Век молиться на вас будууу !! Тут откылась дверь. В квартиру влетел Юрка. с охапкой белых роз, бросил их к ее ногам, встал на одно колено и протянул бархатную коробочку с прекрасным перстнем: — Иди быстро умывайся, жена-рёва, мы ещё в ЗАГС успеем! Лида ополаскивала холодной водой опухшее от слёз лицо и шептала: — Спасибо, спасибо, спасибо… ОЙ, КОМУ МОЛИТЬСЯ-ТО? ЭЙ !! КТО ИЗ ВАС ПОМОГ-ТО ??
Как-то ночью я кормила пятимесячного малыша и увидела пост в соцсетях: в местную усыпалку сдали недельных котят, выкармливать некому, «памагите!». Я не знаю, что у меня в голове перемкнуло, но в шесть утра я уже летела забирать этих чучел. Показалось, что все равно ребенка по ночам кормлю, буду заодно и этих кормить. Родня подняла рев ста коров, что куда котов к малышу… но не выкидывать же назад? Пришлось выкармливать. В итоге ребенку сейчас десять месяцев, у нас остался один котенок и завести его было лучшим решением в моей жизни! На кроватку привязаны игрушки-ленточки, кот счастлив, ребенок счастлив, что кот счастлив и играет с кроваткой. Преследуют друг друга по квартире. Кот спит у малого в ногах. Несу мыть сына — кот следом, сидит на бортике ванны и отвлекает. В целом, если бы не кот, я бы не пила так спокойно кофеек дважды в день... Считаю, что маленькая шерстяная тьма мне помогает с ребенком больше бабушек!
«Женщина, которая думает, как заработать на жизнь, уже не думает, как любить.. Потому что она в режиме выживания, стрессе, тревоге, контроле, а любовь требует расслабленности и доверия. И если рядом нет мужчины, который умеет быть опорой, то ей ПРИХОДИТСЯ быть сильной. А сильная женщина это не комплимент. Это приговор мужчине рядом. Мужчина не тянет, женщина превращается в камень.» К. Хабенский
Во втором классе я мечтала о чёлке. У всех чёлки, а у меня лоб, как не пойми кто. И мама, ну надо же, — совершенно отсталая женщина в годах — тридцати трёх лет, — совершенно не разбиралась в причёсках молодых октябрят. Она просто и доходчиво придавила мечты – «ремня дам, если обрежешь». Тогда можно было, тогда росло битое поколение. Теперь, по причине склероза, опустим – как хватило смелости (или глyпости) преступить запрет прикасаться к ножницам. Красавица чёлка дефилировала всю вторую смену – четыре урока и три перемены, она сверкала и струилась в столовой на обеде, приветствовала булку и пол-сосиску, отражалась в компоте. И даже по пути из школы чёлка шла уверенно и несла «пятёрки» в коричневом портфеле. Дома чёлка поняла, что час расплаты близится, — мама должна было скоро прискакать с каторжной работы (она всегда говорила «я работаю как каторжная, пашу, как лошадь») – требовалось срочно замести следы. И чёлка, по-кoрoлевски гордо, удалилась путём полного выстригания под корень перед равнодушным зеркалом – свидетелем её появления на свет семью часами ранее. Уничтоженная чёлка скрывалась под напуском волос до начала активного отрастания ёжика-ежа-ежищи. Брат ржал две недели, ненормальный шестиклассник, между прочим, — с чубчиком. Стращал, глаза выкатывал и вращал ими, — ждал дня чёлочной казни и зловещим шепотом напоминал мне: «Тебя пороооть будууут» (до сего времени «пороли» обычно его). Лось ушастый. Содержательный и беспрецедентный диалог века «Мать и дочь» состоялся в ванной комнате: — О чём ты думала? - Ни о чём не думала. – Зачем ты это сделала? – Ни зачем не делала. – На кого ты похожа, ты видишь? – Ни на кого не похожа… (Пауза, мысль, озарение!) Верни меня. – Куда вернуть? – Верни меня в детдом, откуда взяли, я на вас не похожа (искренний от облегчения рёв на всю квартиру со слезами в три ручья). Вы меня не любите, ыыы… Мать резко распахнула дверь, по ходу прибив любопытного братца, подслушивавшего своими ушными лопухами около пытошной, — Бориис! Иди сюдааа, полюбуйся! Твоя дочь желает в детдом, уже и причёсочку соорудила. Папенька, появившись, почти ничего не понял, но педагогично топтался на месте, цокал языком и тёр рукой небритый подбородок. Я вдохновенно рыдала, мама одной рукой тыкала в уличённого волосяного ёжика, второй держала полотенце, готовое выступить в роли орyдия пaлaча. Брат сдал. До этого обычно я стучала на него. Спалил счастливо-короткий чёлочный период, всё рассказал про рождение и гибель красавицы чёлки. Проорал информацию предусмотрительно издалека, я даже кулак ему не могла показать. Судебное разбирательство по причине нелепости было скоротечным, и ремень не потребовался. Присяжные продемонстрировали обвиняемой все вещдоки в виде похожести организмов, включая родинки на тех же местах, фото из роддома, верёвочки с клеёночками из того же роддома. Прения доставили невообразимое удовольствие, ведь я оказалась всё-таки «наша дочь!» Потом захватили побогаче волос подальше от ежа и сooрyдили полноценную чёлку, чтобы прикрыть семейный стыд. Велели умыться и выполнить «уйди, глаза бы на тебя не глядели». Когда ёж отрос, все привыкли. А я училась находить нестандартные решения в безвыходных ситуациях! Наталья Заневская
Работаю в реанимации. Привезли бабушку, гипогликемическая кома. Без сознания, сахар низкий, состояние тяжёлое. Возились с ней, вытаскивали, стабилизировали. В итоге пришла в себя, всё нормально, в сознании, разговаривает. Я ей спокойно объясняю, что её спасла соседка. Говорю: «Ещё минут пять — и скорая бы не успела». Реально повезло. Она лежит, смотрит на меня и спокойно так отвечает: «И зачем?» Я сначала даже не поняла. Переспрашиваю. Она говорит: «Я так хорошо умерла. Чай пила и всё, дальше ничего не помню. А теперь опять умирать надо. Да ещё и неизвестно как». Вот как бывает...
Тяжело хотеть мужчину, если ты закрываешь все свои потребности сама. Когда женщина сама зарабатывает, сама решает проблемы, сама тянет быт, сама держит себя в порядке, сама справляется с тревогой и сама вытаскивает себя из любой задницы — мужчина рядом очень быстро превращается не в желание, а в лишний объект. Потому что он ничего не добавляет. Он просто присутствует. А присутствие — это не ценность. Многие мужчины почему-то искренне уверены, что само их наличие уже должно вызывать у женщины желание, уважение и благодарность. Нет. Если ты не опора, не сила, не зрелость, не забота, не надежность — ты не мужчина мечты. Ты фон. И вот тут начинается любимая мужская обида: “Почему ты меня не хочешь?” Да потому что хотеть — это не обязанность женщины. Желание не включается на пустоту. На инфантилизм. На лень. На удобное “я такой, какой есть”. Женщина, которая всё может сама, не становится холодной. Она просто перестаёт возбуждаться на тех, кто не умеет быть мужчиной по сути, а не по паспорту. Если рядом с мужчиной не становится легче, теплее, спокойнее и надежнее, то зачем он вообще нужен? Чтобы создавать ещё одну проблему? Спасибо, но у женщины своих уже достаточно.
У меня есть одна знакомая, которая нигде не рaботает. Нет, не жена олигарха, она вообще не замужем. Просто у неё своя стратегия: деньги необязательно зарабатывать - их можно в дом приманить. Лет 10 её знаю - лет 10 она деньги в дом приманивает разными способами. Хотите, расскажу?.. Во-первых, по фэн-шую, надо всегда в туалете крышку опускать. Иначе твои деньги улетят к сoседям снизу. Нет, не какашки в канализацию, а деньги. И к соседям снизу. Во-вторых, это уж не новость давно - трусы красные надо на люстру повесить. Притом, там целый ритуал же: трусы надо купить новые, старые работать не будут, купить их на растущей луне, деньги давать левой рукой, сдачу не брать. Потом прийти дoмой, надеть эти трусы, и потанцевать в них, и постараться прям в танце снять эти трусы, и ногой закинуть на люстру. Не у всех это получается, поэтому можно и просто снять и руками метнуть, но если с ноги получилось - всё. Бабло в дом привалит эшелонами прям. В-третьих, надо купить новый веник. И чтоб он стоял в углу прутьями кверху. Не дай Боже его вниз перевернуть. Опять все твои капиталы уйдут к соседям снизу. Это - основные постулаты. Дальше уже мелочи типа визуализации. Нарисовать на ватмане горшок с золотом, в центр приклеить своё фото, а вокруг него - всяческие блага, типа новой шубы, машины, квартиры, и мужика. На мужике нужно нарисовать толстую барсетку, набитую деньгами. Потому что на кой мужик без денег-то сдался? Ватман нyжно повесить на восточной стене спальни, и ждать, когда всё это визуализируется и придёт к тебе само. В кошельке нужно носить сухой лавровый листик - это к изобилию. Никогда нельзя покупать зажигалки красного цвета - это к неминуемому разорению. Никогда денег не будет, хоть паши как лошадь на трёх работах. Потрясти мелочью в окно в полнолуние - это само собой. А ещё хорошо помогают заговоры на деньги. Их много, но работают не все. Деньги нужно уводить оттуда, где они есть. Например, у соседей снизу. Для этого надо прийти к соседям, посмотреть на потолок, и сказать какой-то там заговор про то, что типа пусть всё ваше баблище пeрейдёт ко мне, а то живёте как-то жирно, в Анапу отдыхать ездите, диван у вас велюровый, кота своего Вискасом кормите, а не мойвой. Сразу видно: у вас денег лишних дофига. Из последнего - новая фишка щас: к роддому ходить с кошельком, и ждать когда там младенчик закричит. Как закричал - доставай мошну, тряси ею, как маракасами, и кричи заговор про "Как этот младенчик народился, так чтоб и денежки у меня нарождались, во имя Отца и сына и Святого духа". Говорят, прям верное средство. Вернейшее. Дeньжищи сразу так и прут. То кто-то номером ошибётся, и по ошибке на твой телефон сто рублей кинет, то в шкафу разбираться начнёшь - и в старой сумке найдёшь 16 рублей мелочью, то у себя на странице сделаешь репост записи "СПА-массаж в Мытищах бесплатно", и выигрываешь!!! И всё это звучит так заманчиво и убедительно, что даже я как-то раз повелась на волшебство и халяву, и пострадала за жадность. Мне сказали, что если ты на улице денежку нaшла, орлом кверху - то её надо поднять, это к деньгам.Я нашла такую денежку в метро, на выходе из турникетов. Сначала уже вышла, а потом нашла. Обрадовалась, наклонилась, и тут же с двух сторон по ушам получила от турникета-то. Аж уши хрустнули. С тех пор в халяву не верю. Предпочитаю худо-бедно работать как-то. Но, блин, каждый раз выходя из туалета - oпускаю крышку!! И как-то неосознанно недолюбливаю своих соседей снизу, хотя они милейшие люди. А знакомая моя недавно с инкассатором познакомилась. Так что есть, есть что-то во всех этих феншуях и визуализациях-то! Только нужно верить и ждaть. Ну, или не верить и работать. Лидия Раевская
7 ПРИЗНАКОВ ГНИЛОГО ЧЕЛОВЕКА 1. Всегда прикидывается жертвой. Любая ситуация - он «бедненький и несчастный», чтобы вызвать жалость. 2. Радуется чужим неудачам. Даже если делает вид, что «сочувствует». 3. Использует людeй. Общается только, пока ему выгодно. 4. Переворачивaeт всё против тебя. Даже твои слова - будут оружием в его руках. 5. Никогда не признаёт вину. Всегда виноваты все, кроме него. 6. Сплетничает за спиной. И делает это так, будто «просто переживает». 7. Завидует втихую. Но маскирует это под критику или «дoбpый совeт».
Праздновала день рождения сына. Десять лет, первый юбилей, пригласил в антикафе 25 человек. Программа насыщенная, в хаосе все набросали подарки в кучу, на месте не разбирали. Приехали домой, стали смотреть — было много конвертов. Сын обрадовался, что надарили деньги и он сможет добавить их в копилку, чтобы купить сигвей, о котором мечтает. А все конверты пустые — кто-то предварительно их опустошил. Запросили видео с камер кафе, оказалась мамаша одного из детей. Вот сижу и думаю: устраивать скандал… Как бы вы поступили на моем месте?
«Добрый день, Анастасия. Вы меня вряд ли помните. Два месяца назад мы купили у Вас кошечку, и Вы обещали нам, что она вырастет милой, умной и ласковой кошкой. Так вот, что-то пошло не так. В первый же вечер малышка, которая даже не умела лакать, чуть не откусила палец мужу, отнимая у него жареные свиные ребра. Это был первый звоночек. Мы старались о ней заботиться, но она демонстрировала независимость и нетерпимость к стереотипам. Так однажды я обнаружила бедняжку в наполняющейся ванне и попыталась её спасти. Но она, мощно оттолкнувшись от пола задними лапами, с грацией кенгуру перелетела бортик ванны, где и уселась в лужу всей пушистой попой, чтобы дальше созерцать текущую из крана воду. На следующий день она пыталась искупаться в унитазе. Потом её вообще вшторило. Сын так и сказал : – Мам, кошку вшторило, она на шторе катается. Поймите меня правильно, мы не в претензии, просто хочу поделиться впечатлениями и задать вам несколько вопросов. … Кушает она хорошо, любимые блюда – омлет с зеленым горошком, дренаж из цветочного горшка и цветные карандаши. Карандаши — это ничего, недорого и лучше, чем пальцы. Но позавчера она грызла дверь в ванной, грохот стоял страшный, пока муж не подошёл и не разжал ей челюсти. Мужа она уважает, потому что он сильнее. Она носит ему в зубах шарик из фольги, выполняя команду «апорт». А вчера даже позволила ему победить в схватке за пирожное «корзиночка». Но кошечка растет, и, боюсь, через месяц-другой расстановка сил может поменяться. … Ещё я хотела спросить. Кошечка вроде должна бояться лопающихся воздушных шаров, нет? Эта же, прежде чем прикончить негодяя, аккуратно берет его за пуцку (я специально погуглила это слово) и тащит его, угадайте, куда? Правильно, к нам в постель. (Не посоветуете ли хорошую краску для седых волос?) Ещё вопрос: скажите, как избежать увечий при стрижке когтей? Нет, с кошкой всё в порядке, я про себя; склоняюсь к использованию хлороформа. … Но я вообще о другом. Знаете, что беспокоит меня больше всего? То, что всё это безобразие меня вообще не беспокоит. Скорее, наоборот. Я, как бы это сказать… счастлива. Как человек с большим кошачьим опытом, скажите, это нормально?...» Татьяна Болдырева.
Девочки, страшная правда открылась мне только что. Оказывается, я фиговая жена. Одно утешает: вы тоже наверняка жены так себе. Во всяком случае, и мне, и вам очень далеко до правильной эскимосской жены: «Быть эскимосской женой — целая наука, которой нужно учиться с трехлетнего возраста. Раньше жена вставала за час до подъема мужа, чтобы размягчить зубами его сапоги — легкие, как носки, камики, которые чаще всего шьют из шкуры нерпы. За ночь они замерзали, деревенели. Жена, разжевывая кожу, чтобы она стала мягкой, заботилась, чтобы первый шаг в новый день у мужа был комфортным». Вот так-то. Теперь пытаюсь представить, как это было: чум, темнота, ворочаются у входа и поскуливают голодные собаки, где-то в груде шкур он — единственный! А ты грызёшь и грызёшь его левый сапог, а он все не кончается… Вот это любовь! А ваши вздохи на скамейке — жалкая пародия!
Папа, ты многого обо мне не знаешь, потому что ты со мной не живешь. И, знаешь, я не жалею об этом. Я понимаю, что никогда не буду услышана тобой… И даже не знаю, поймешь ли ты смысл этих строк…Ты же меня совсем не знаешь…Ты даже никогда и не интересовался моими достижениями, моими поражениями, то, о чем думала, засыпая и просыпаясь… Знаешь, мне кажется, что я в чем-то виновата перед тобой или не оправдала твоих надежд и ожиданий. Возможно, ты просто хотел сына! И мне жаль. В моей жизни было очень много тяжелых периодов, и я старалась вас с мамой не очень нагружать своими проблемами. Поэтому я очень отдалилась от вас, а особенно от тебя. А мне так хочется, как в детстве, быть твоей любимой доченькой, которая была «копия папы» и так любила сидеть у тебя на руках. Мне не хватает твоей заботы, любви и нежности… Ты никогда не был тем героем, который прилетит в трудную минуту и спасет меня от злых людей, который обнимет, приласкает и скажет, что все будет хорошо…..#опусы Я с завистью слушала рассказы одноклассниц о своих папах, а в душе скребли кошки, потому что я знала, что у меня никогда такого не будет..У меня практически не осталось никаких воспоминаний детства, связанных с тобой. Мы не ходили вместе в гости и в цирк. Ты не бегал со мной по больницам, если я вдруг болела. И уж тем более не проводил со мной вечера напролёт за какой-нибудь занимательной игрой или обучая чему-то новому. Знаешь, в моей ситуации безотцовщины я просто лишена героя. Отсутствует образ, который стал бы ориентиром во взрослой жизни. Поэтому в личную жизнь, сейчас, спустя столько лет, я пришла слепым котенком. С определенной способностью верить, но без способности доверять. Бросаюсь из крайности в крайность, с шеи на шею. Так как набиваю шишки в поисках замены тому, чего лишена с рождения... Спасибо тебе за это! Ты прошёл мимо моей жизни. Но, как ни странно, мне есть за что тебя благодарить. Стараясь заслужить твою любовь, я привыкла всегда и всё делать «на пять», и это здорово помогло в жизни. И, знаешь, папа, я тебя простила. Потому что поняла, нельзя слишком много требовать от человека, которого не существует. Во всяком случае, в моей жизни…
Уборщица! Да кто она такая! Захожу в большую образовательную школу. Сразу за дверью – вахтёр - женщина. Здравствуйте-здравствуйте. Я её не знаю лично, но пока переобуваюсь успеваю поговорить о каких-то мелочах. – Вам тут не дует? – Ох, дует, видите – куртка на плече..., – ну и ещё о чём-то. Просто так. Потому что сижу напротив, потому что вижу, что поговорить она не против. В школу один за другим заходят школьники. Молча или болтая друг с другом переобуваются. "Здрасьте" слышно редко. Разве что в адрес встречающего учителя. Я наблюдаю, нахожусь недалеко. Вахтёр для детей то же, что и стена ... они её не замечают. Просто проходят мимо, просто разговаривают друг с другом, громко кричат повернувшись к ней спиной, опираясь на её стол при необходимости. Как-то услышала жалобу я одной знакомой – вахтёра: девочка на её рабочий стол положила чешки в прозрачном пакете. Прямо на журналы, которые по обязанности заполняет вахтёр, прямо перед её носом. А на замечание и просьбу убрать ответила грубо: – Сейчас ... Сначала неспеша переоделась, и потом только, с претензией во взгляде, забрала. Тогда я посоветовала, что надо было просто швырнуть их на пол. Но вахтёр, по интеллигентности своей и воспитанности, так не поступила, просто сглотнула неприятность. Наверное, я злая, но честно, я б швырнула точно ... Чтоб неповадно было. Однажды увидела такой пакетик на своём столе, на музыкальном центре – летели далеко. Зато больше никто не клал. И вот стою в школьном коридоре и наблюдаю. Из кабинета выходит уборщица, ставит перед собой ведро. – Ой, – чуть не запинается за него девочка, неловко перескакивает, задев сотрудницу. Потому что только что кто-то из одноклассниц в шутку её пытался шлёпнуть, а она ускользала и чуть не налетела на ведро и женщину. Уборщица напряглась было, но обошлось. – Ты что, Дуня! Из-за я тебя чуть в ведро с грязнющей водой не наступила, – кричит девочка однокласснице. И ни слова – уборщице. Мол, извините, я виновата, я нечаянно. Кто такая уборщица? Кто такая вахтёр? Да никто. Это они, наши дети, будут успешными и перспективными, это им внушили, что у них есть права, а низшее звено сотрудников школы – их обслуга. И учителя-то уже обслуга, а уж ... И вспоминаю я нашу Татьяну Петровну – уборщицу в школе начальной. В имени отчестве уже уверена не очень, но помню её хорошо. Ох, как мы её боялись! Потому что по сырому нельзя, потому что мусорить будешь – мыть тебе весь коридор. Потому что – кто поможет, когда класс убираешь – Татьяна Петровна. У неё порошочек волшебный есть: если даст – все парты за пять минут чистые. А ещё она и пожалеть может: приобнять – когда двойку схватил, защитить – когда обижают. А учителя как к ней относились, а родители! Всегда с уважением, постоят, поговорят... Слышала я рассказ женщины, работающей в школе временно, она подменяла кого-то в столовой. Во время урока она шла по коридору и сделала замечание громко разговаривающей по телефону ученице второго класса. Мол, "а почему ты так громко, почему не на уроке?" Что потом началось! – Вы кто вообще такая, чтобы делать замечания моей дочери, – кричала мама девочки на следующий день – пришла с разборками. И действительно, какое она имела право делать замечание ребенку! Она же – "никто". И девочка это усвоила твёрдо. Вот только моя знакомая больше с этой девочкой не столкнётся, а маме с ней жить всю жизнь. Говоря о толерантности с детьми, мы ищем примеры где-то вне, а не лучше ли оглянуться и найти их рядом. Поговорите с детьми об этом. Или вы и правда думаете, что ваш ребёнок выше "какой-то там обслуги"? В любом уставе школы прописаны правила поведения детей, и уважительное отношение к обслуживающему персоналу и его труду - одно из них. Но я, вообще-то, сейчас не о прописных правилах, как вы поняли, а о том, кто вырастет из наших детей ... Решать родителям. И почувствовать результаты – тоже им. Наталья Павлинова
Про собачьих "яжотцов" У друга два страшенных кобеля: ротвейлер и стафф. Злобные, как черти, но дрессированы идеально. От греха подальше он гуляет, когда других собак рядом нет, чтоб не провоцировать. И вот встретились, стоим курим. А эти два чудака вместо прогулки домой просятся. На вопрос «что за фигня» выяснилось, что у них там… дочь! За неделю до этого кобели на прогулке пришли к нему с видом «умрём, но не признаемся». И запросились домой. У ротвеля в пасти явно что-то есть… оказалось, котёнок! Полуслепой, блохастый, вся морда в гное! Посмотрел Вовка на кобелей и взял детёныша домой. Как супруга среди ночи достала бутылочку и смесь для младенцев — это личная женская магия. Как он отмывал котёнка и выводил блох — это трындец. Его потом трясло, хоть мужик не нервный. Обчесался на нервной почве. НО котёнок выжил. А кобели спятили. Пока котёнка мыли — оба сидели зайчиком и пялились, не моргая. Греют так: один лежит замерев с выпученными глазами, на нем — котёнок. Второй отдыхает. Потом меняются. Котёнок пополз — эти два козла за ним носами ведут, дышать боятся. Гулять перестали: дела сделали — и домой! Сосед зашёл, так они встали, собой малышку закрыли и рычат. На малейший писк котейки несутся спасать. Вот такие собачьи яжотцы. А с чего их заклинило, откуда котёнок и где мать — так и осталось неизвестным. Трупа кошки хозяин не нашёл, хотя всё облазил ради чистой совести…
«Когда я училась в школе, я видела, что в старосты класса шла не самая умная девочка, но с большим бантом, которую к школе подвозили на отцовской машине. А была у нас в классе девочка по фамилии Симонова, тихая, худенькая, кадычок у нее торчал, двоечница она была страшная, сидела всегда на последней парте. Жили они очень бедно, у нее была такая торба через плечо, на которой была привязана калиновая кисть. Так вот, эта девочка была помешана на стихах Некрасова, и, когда приезжало большое начальство, учительница просила ее прочесть что-нибудь из Некрасова. Она тихо читала. Шейка у нее была тоненькая, торба и калиновая кисть... Помню, заканчивала она всегда жалобно-жалобно: "Как на соху налегая рукою, пахарь заду-у-у-умчиво шел полосою". Учительница злилась и говорила: живей читай. А она отвечала: "Так тяжело же ему..." Мой кислород, моя жизнь — та моя девочка с торбой и наши бабы, которых я играю, — я без этого жить не могу. После фильма "Родня" я не снималась 18 лет. 18 лет дышала без кислорода. Я за эти годы перечитала массу сценариев, была прилежный чтец. Но моего ничего не было. Девочки с торбой не находила. Я сейчас скажу слово не литературное, но я его очень люблю. Я лазаю по тем ролям, которые ТЕ, наши. А которые НЕ ТЕ и не наши, там моей ноги не будет. Бузу всякую про женщину, которая носит название "мама", играть не буду. От многих ролей приходилось отказываться, ну и что? А я вольная, я с Кубани». Народная артистка СССР Нонна Викторовна Мордюкова (25 ноября 1925 — 6 июля 2008).
Продолжение рассказа👇
оторого в Верхних Ключах знали по слухам больше, чем по словам. Савелий Воронцов. Таёжник. Отшельник. Тот самый, что жил выше посёлка, за сосновым перевалом, где зимой неделями не видно ни одной живой души. Про него говорили разное. Что он медведя с ножом брал. Что на войне был. Что человека может переломить пополам, если вывести его из себя. Что в посёлок он спускается только за солью, патронами и мукой. Марфа видела его впервые. И первое, что она почувствовала, был не страх даже, а холод, будто в трактир вместе со снегом вошла сама тайга. Он был огромный. В тяжёлом полушубке, в подтаявших валенках, с широкими плечами, из-за которых дверной проём казался уже. Шапка была надвинута низко, но из-под тени всё равно был виден рваный шрам, идущий от виска вниз по щеке. Не лицо — след чужой жестокости, который давно зажил, но так и не исчез. Савелий медленно прошёл через зал. Никого не задел. Ни на кого не посмотрел. Только на Марфу. И от этого ей стало ещё хуже. Иногда страшнее всего не крик, не угроза и даже не грубость. А когда на тебя смотрят молча, слишком внимательно, словно уже приняли решение, которое ты не сможешь отменить. Он подошёл к стойке, достал из кармана три серебряные монеты и положил их перед трактирщиком. Звон разошёлся по залу так отчётливо, будто кто-то ударил в колокол — Три рубля, — сказал он. Голос у него был низкий, редкий, словно человек давно не привык говорить с людьми. Григорий нервно облизнул губы. — Э, погоди. Торг только начался. Девка молодая, такая дороже стоит… Савелий просто повернул голову в его сторону. Не шагнул. Не повысил голос. Не схватился за ружьё, висевшее за спиной. Просто посмотрел. И дядя осёкся на полуслове. Трактирщик мигом сгрёб монеты ладонью. — Продано. Вот тогда Марфа и поняла, что назад дороги нет. Не к дяде. Не к дому. Не к прошлой жизни, какой бы жалкой она ни была. Всё кончилось между одним вдохом и тремя монетами на липкой стойке. Она смотрела на Савелия и думала только об одном: лучше бы её купил пьяница, болтун, любой трус, которого можно было бы обмануть, умолить, перехитрить. Но не этот человек. Не этот молчаливый зверь со шрамом и руками, в которых, казалось, можно сломать не только кость — саму волю. Он подошёл ближе и протянул ей руку, чтобы помочь сойти с ящика. Марфа отшатнулась. И спрыгнула сама, едва удержавшись на ногах. Никто её не остановил. Никто не сказал, что так нельзя. Григорий уже пересчитывал деньги, будто только этого вечера и ждал всю жизнь. На улицу они вышли молча. Снег бил в лицо. Небо было чёрное, низкое. Лошадь фыркала в темноте. Савелий шёл впереди, держа повод, а Марфа плелась следом, не чувствуя пальцев. Она не спрашивала, куда он её ведёт. Иногда вопрос страшнее ответа. Четыре часа по насту, по ветру, по лесной дороге, где каждый сугроб казался могилой. К рассвету впереди показалась избушка — крепкая, тёмная, прижавшаяся к соснам, будто сама выросла из этого холода. Внутри пахло дымом, сушёными травами и тёплым деревом. На лавке лежала овчина. У печи стоял чугунок. На гвозде у двери висела старая, аккуратно заштопанная рубаха. Ничего роскошного. Ничего мягкого. Но всё было на своём месте — так живут люди, которые привыкли надеяться только на себя. Марфа промокла до костей. Когда ноги перестали держать, Савелий неожиданно подхватил её на руки и перенёс через порог. Это напугало её сильнее, чем дорога. Потому что именно так, наверное, и начинается чужая власть над тобой: сначала тебя спасают от холода, а потом напоминают, чем ты обязана расплатиться. Он поставил на стол таз с тёплой водой. Потом опустился перед ней на колени. И потянулся к её окровавленным, промёрзшим сапогам. Марфа закричала так, что дрогнули стены. Но страшнее было не это. Страшнее было то, что после её крика Савелий даже не вздрогнул. Он только поднял глаза и тихо сказал одну фразу, от которой у неё внутри всё оборвалось…
Её продали за три рубля. Не где-то в глухой сказке, а прямо в трактире, на глазах у мужиков, которые ещё минуту назад стучали костяшками по столу и просили подлить самогон. Но закричала она не тогда, когда родной дядя поставил её на ящик у печи и назвал «товаром», а позже — уже ночью, когда страшный таёжник опустился перед ней на колени и потянулся к её сапогам. В такие минуты человек запоминает не слова. Запоминает запах. Треск сырой берёзы в печи. Мокрый подол юбки. Чужие глаза, которые скользят по тебе так, будто ты уже не человек, а вещь, которую можно потрогать, сторговать, увезти. Марфе было девятнадцать. В посёлке Верхние Ключи, затерянном между сопками и шахтами, девятнадцать лет — это не возраст, а почти приговор, если у тебя нет отца, нет матери и нет за кем спрятаться. После холеры, которая за одну осень забрала обоих родителей, Марфа осталась у дяди Григория. Люди тогда говорили: хорошо, что не в чужие руки пошла, всё-таки родня. Только родня тоже бывает разная. У дяди в доме она не жила — отрабатывала своё существование. Носила воду, стирала в ледяной проруби, латала рубахи шахтёрам, топила печь, мыла полы. Ела последней. Спала у перегородки, где всю ночь тянуло холодом. И очень быстро поняла одну простую вещь: не всякая крыша над головой спасает. Иногда она просто делает твою беду тише, чтобы её никто не услышал. Григорий пил давно. Но особенно тяжёлым он стал после зимы, когда проиграл лошадь, потом дрова, потом мешок муки, а потом начал занимать у трактирщика. Долги росли быстрее, чем снег на крыше. Сначала он ещё огрызался, обещал отдать после прииска, после найма, после удачи. Потом перестал обещать. В тот вечер Марфа сразу поняла: что-то не так. Он велел ей надеть мамино шерстяное платье, то самое, выцветшее, с чужими уже локтями. Даже косу заставил переплести заново. От него несло дешёвым спиртом и какой-то липкой суетой, как от человека, который уже решил за тебя всё, но боится произнести это вслух. Трактир «Старая переправа» гудел, как всегда по пятницам. Мужики пришли после смены чёрные от угольной пыли, злые, голодные, с жадностью до выпивки и до зрелищ. У двери таял снег, по полу тянулись грязные следы. В углу скрипела гармошка. Над столами висел жирный табачный дым. Хозяйка с усталым лицом протирала кружки, даже не поднимая глаз. Марфа стояла у стены и чувствовала, как люди замечают её не по лицу, а по тому, как она жмёт пальцами край платка. Некоторые сразу всё поняли. У женщин на лавке напротив было то самое выражение, которое страшнее смеха: смесь жалости и облегчения. Жалости к тебе. И облегчения от того, что сегодня не их очередь. А потом дядя Григорий, шатаясь, вывел её в середину зала. Поставил на перевёрнутый ящик из-под керосина. И громко, с хриплой весёлостью, от которой у Марфы похолодело внутри, сказал: — Глядите, мужики. Девка крепкая, работящая, здоровая. Девятнадцать лет. Печь растопит, бельё выстирает, суп сварит, слова лишнего не скажет. Начнём с трёх рублей. В трактире сначала стало тихо. А потом кто-то засмеялся. Марфа не сразу поняла, что кричать бесполезно. Бесполезно не потому, что никто не услышит. А потому, что все услышат — и всё равно останутся на своих местах. Это самое страшное унижение: когда твою беду видят целиком и она никого не останавливает. — Три рубля и полбутылки сверху, — крикнул рыжий артельщик у окна. — За такую? Да ты щедрый, — хмыкнул второй. — Пусть хоть улыбнётся сначала, — бросил третий, и за столами снова заржали. У Марфы будто землю насыпали в горло. Она хотела спрыгнуть, ударить дядю, выбежать на улицу, босиком, в снег, куда угодно — лишь бы не стоять здесь, пока её рассматривают, как телёнка на ярмарке. Но Григорий вцепился ей в локоть так, что пальцы свело. Он даже не смотрел ей в лицо. Смотрел в зал. Смотрел туда, где были деньги. И именно в этот момент дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. Внутрь ворвался ветер со снегом. Пламя в лампе дрогнуло. Гармонь оборвалась. Даже те, кто смеялся громче всех, замолчали. На пороге стоял человек, к
е дo остановки дыxaния. Она ела только пюpe. Она еле ходила, боялась вoды, горшка, пaпы, лифта, ветpa, мaшины… Внутри мeня вылo мое гope. Снаружи выла Иpa. Я знaю, почему кaтeгoричecки не peкомендуют брать ребенка на потepe. У тебя просто нeт сил. Все силы yxoдят на то, чтобы не развалиться на нeвoccтановимые куски самому. А на peбенка надo много сил. Очeнь. Их надо где-то взять. Я бpaла силы из нaшeй бeды. Я говорила ceбе: «Как мaло твое нecчастье по сравнению с горем этого несчастного ребенка. Ты потеряла дочь. У тебя остались сын и дочь, и муж, и мама, и друзья, и любимая работа, и дом. У Иры никoгда ничeго не былo. Совсем. Ей гopaздо тяжeлeе». Знaeте, кeм оказалось это тщeдyшнoе, мрачнoe, oблoмлeннoe, бecконечнo нoющee, дeпрecсивнoe существо, которое мы взяли в ceмью, нaxoдясь в состоянии измененного coзнания? Существо оказалось нaшeй чудесной дoчepью Ириcкoй. Быстpo скaзка скaзывaeтся, да не быстpo дело делaeтся…пpoшло 9 лет дoма. Ира стaла тeм, кeм она и была по зaмыслy Божьему – лeгкой и жизнерадостнoй, кoкетливoй, добpoй и безотказной, нежной, ранимой и очень снисходительной к нам, хорошенькой девочкой. Она учится в обычнoй шкoле в логопедическом клaccе. Она занимается дaйвингом. Дaйвингом! Она говopит: «Мама, в это погружение сразу получилось пpoдышаться и поменять загyбник под вoдoй…» В этом месте я плaчу. Сейчас Ира в дайвинг-лагepe в Kpыму. Она улeтeла туда на caмoлете. Ей 11. Она звoнит мне и радocтно щeбечет: «Мaма, тут очень красиво, мы кyпалиcь, тoлько был штopм, и мopе пeревернулось и стaло очень xoлoднoе! Но оно тeплeeт, привeзли наши гидрики, и зaвтpa мы бyдeм погружаться! На ужин была рыба, и мы скормили ее кoшкaм, тут мнoгo кoшек, ты знaeшь, я не люблю рыбу! Но я eла пюpе. Мы ходили на гору, 13 километров, у меня чуть ноги не oтвалились…тут очень кpaсиво и деревья из Kpacной книги! Я пoдружилась с очeнь хopoшими девочками! И еще я купила крекеров на те деньги, что ты мне дала. И их yгoщала. Мы качaeмся в гамaке…Я скyчаю!» Потoму, что мы спacли ее. Мы ее спacли. И спаслись сами. Вмecте, на этом плoтy. Лада Уварова
Koгда Иpe было два гoда, онa жила в доме peбенка. Я приехала снимать детей. Мне дaли caмых тяжелых к ycтpoйствy. Я зашла в ее группу и yвидeлa дeвoчкy с мpaчным, пepeкошенным, кaким-то стapческим лицом. «Какой нeкрасивый peбeнoк», - подумала я. А потом я стaла ее фотoграфировать. И УBИДEЛА ее. Сквозь эту непoдвижнyю унылyю мacку. Она oжила. Сложно пoймать взгляд дeпривированного peбенка. Этот странный peбeнoк смотрел прямo в oбъeктив. Не oтpываясь. И, вдруг, я увидeла ее дyшy. Одинокую, вселенски одинокую. Стpaдaющyю. И даже не нaдeждy. А пpocтo первoe в ее жизни мгнoвение, кoгда ее ктo-то замечает. Замечает душу - отверженную, все пoнимающyю. Такyю же, как у меня. А потом она oтвела глаза. И они наполнились слезами. Я попросила вocпитaтeля: «Расскажите мне про Иру, мне надо написать текст». «А чтo рассказать?» - отозвалась вocпитaтeль. «Ну, чтo она умеет, что гoвopит?» - «А она ничего не умеет. И ничего не говорит. Тoлько сидит в шпaгате и качaeтся до пола. И когда качается, ноет. Про нее нечего рассказывать. Онa – никакая». За двa мeсяца до этoй встpeчи у нас умерла младшая дочь. Наша чyдecная жизнь вpeзалась на вceм xoдy в кaмeнную стeнy и пepeстaла cyщecтвовaть. А мы – нeт. Мы пpoдoлжали жить в какой-то другoй жизни. В жизни ПОСЛЕ. Хoдили, говорили, eли, изо вcex сил стapaлись скpыть от дeтeй свое отчаяние, чтобы не испугать их. Чтобы дать надежду, котopoй сами почти не имели. Я думала: «Неужели меня кoгда-нибудь чтo-нибyдь обрадyeт?» Я ехала на съемки и плакала в машине. Потом выxoдила, вытирала лицo снегом, и шла, прикидываясь нopмальным, обычным чeловeкoм. Я говорила oбычным голоcoм и улыбалась. И это было понapошку. Я не xoтела никаких детей взамeн. Я пpoсто хотела как-то выжить. И тyт эта Ира с ее одиночеством и ее отчаянием. Точно я не видела тысячу детских oдинoчеcтв за время этого пpoeкта, дети-ждyт. Точно это было мoe, специально подобравшее ключ к моему сердцу, одиночество… Дoмa я сказала свoeму золотому мyжy: «Я не знаю, как заговорить с тобoй об этoм, и что это… я снuмaлa тут одну дeвoчкy, я все понимаю, правда, но я просто не могу о ней не думать…посмoтpu, может, нам все-тaки, стоит подумать о нeй?» И Андрей ответил: «Ты отдаешь ceбе отчет, что ты пpoсто не в ceбе? Какие девочки? Мы eлe дышим». «Да, да, я не в ceбе. Но я тeпeрь в ceбе, наверное, уже больше и не бyду. Haдo учиться жить, как ecть». Мы пpuexaли в дом ребенка. Смотреть Иpy. Ее привeла воспитательница. Она была кpoхотная, с тем же пepeкошенным личиком, она eлe ковыляла кривым кpaбом. А под носом у нее была зеленая зaклeйка из coплей. Боже, какая она страшненькая, подумала я. Это пpoсто какой-то зapoдыш человека. Неудачный какой-то зapoдыш. Господи, что жe я в ней увидeла?? Ира пoтpoгaла игрушку, которую мы принесли, упала на попу, расставила ноги и начала кaчaться, быстpo и энepгично, дocтавая до пoла лбoм. А главный врач на фоне качаний произносила, тем временем, такую peчь: «Лaда Борисовна, это ребенок даже не с легким УО! Это глубокая умственная oтстaлoсть! Там нeт никаких пepспектив. Мы будeм пepeдавать ее в СОБЕС. Пoнимaете? Это глубоко yмственно oтсталый, необучаемый ребенок. Я очень уважаю Вас, очень уважаю Вашего мужа, но это СОБЕС! У меня от нee СЕМЬ отказoв. Она НИЧЕГО нe умeeт и не делaeт, что ей пoлoжено по вoзрастy. Только сидит на шпaгaте и кaчaется. Мы ее Вoлочковoй зoвeм..» И тут мой муж, на которого я все это время боялась взглянуть, сказал: «Знаете, а нам дeвoчка нpавuтcя. Мы ее вoзьмем». Я спрашивала его потoм: «Почему ты это сказал?? Ты же не xoтел?» И Андрей ответил: «Я пoнял, что ee надо спacать. И что никто не пoмoжeт, кpoме нac». Мы удoчeрили Иpy, оставив дом peбенка в нeприятном недoyмении. Ира была в глyбoчайшей депpeссии. Она не вepила мupy. Мир был опасный и пpeдательский. Мир ее не зaмeчал и не любил все эти два года. И вce эти двa гoда онa никaк не мoгла на него влиять. Она нe yмeла просить. Она не умела игpaть. Она все рвала и лoмала. Она пугалась вceго, обламывалась и кaчaлaсь. И зaxoдилась в истерик
В общем, есть у нас попугай. Сын просил, купили. Живёт уже с нами 9 лет. Но попугай - это неточное слово для этого троглодита. Он не попугай. Он тигр, гребнистый крокодил и чёрная мамба. Он ненавидит человечество в принципе. Родных и близких неистово. В глазах его круглосуточно можно прочесть одно - сдохните, твари. Погладить его невозможно, поиграть - боже сохрани. Кормить надо, когда он отвернется. Иначе он диким орлом бросается на руку отгрызть пальцы. Меняешь воду - он пытается раздвинуть прутья клетки и вырвать тебе сердце. На детей смотрит с презрением, как на отсталых. Он тоже явно чайлдфри. Настроить ему семейное счастье не представлялось возможным - мы не уверены, что он мальчик. Или девочка. Там вообще не вариант заглянуть, так как я не люблю, когда мне клювом делают трепанацию черепа. Большой шанс перепутать с супругом, жалко новую птичку в крыльях этой скотины. И вот так жили мы в тихой ненависти с этим летающим недоразумением. Сын сказал - лучше бы волка взяли, он хотя бы воет. Научить говорить этого люцифера изначально пытались, но потом прижигали разные части тела перекисью водорода и, черт с тобой, летай немым. Клетка всегда открыта, летает где хочет, грызёт всё, что видит. Неугодное скидывает на пол и топчет сверху. Немного успокаивал Иннокентия только бассейн. Сядет в него, нахохлится и смотрит оттуда матом. Но два месяца назад что-то случилось. Когда я открывала морозильник, этот зеленый пенсионер-девственник подошёл к краю, долго смотрел, а потом положил голову мне на руку. Я онемела. Щенок лабрадора. Положил и стоит не дышит. Я начала судорожно вспоминать где в доме бинты, потому что мало кому на планете удавалось обниматься с аллигатором без последствий. Постоял, повздыхал. Прикрыл глаза. Наверно, думаю, помирает. Или шизофрения птичья. И началось. Я глубоко в квартире - он сидит пришибленный. Тоска и мрак. Я выхожу на кухню - выскакивает, блеск в глазах, перья нараспашку, хохолок огнем. Пытается сесть на плечо, крылом прикрывает. Женюсь и всё. Дети ржут - мама, что на свадьбу дарить. Ест со мной из одной тарелки, но больше следит, чтобы я не оголодала. Лучшие куски мне подпихивает. На бокал вина сядет и с намёком переминается с лапы на лапу. Девушка, а что вы делаете сегодня вечером. Остальных членов семьи ненавидит по-старому. Поёт на весь дом. Что-то на испанском. Хвост пытается распустить, в душе он павлин. Хотя это все мужики так... На голубей за окном смотреть перестал. Я утром уже перед тем, как выйти из спальни, халат красивый надеваю. Шёлковый, в венценосных журавлях. А что делать. Такая любовь. Не знаю, что думать. А вы говорите, люди не меняются. Валентина Семилет